«Заблудилась, черт, и спросить не у кого, поздно уже». Она бродила по скверу довольно долго, пока вышла на площадь. Дождь, который начался, пока она спотыкалась о скамейки, перешел в полноценный ливень. Постепенно наросли сильные, скручивающие боли в мышцах ног, а потом и всего тела. Девушке стала трудно сосредотачиваться, и она брела, сама не понимая куда. На площадь она вышла случайно. Выйдя на площадь, она увидела светящуюся надпись «Аптека. Мы работаем круглосуточно». «Есть Бог на свете», — подумала девушка, хотя еще сегодня утром она придерживалась другого мнения. С трудом преодолевая сильную боль и слабость она зашла в помещение.

— Шприцы, — сказала она мужчине лет сорока, который в отсутствие посетителей читал газету, — десятиграммовые. Полную упаковку. Двадцать штук. Она хотела достать деньги, но руки ее уже плохо слушались и не желали открывать кошелек. — Ну же! — раздраженно воскликнула она, пытаясь достать деньги.

* * *

Аптекарь смотрел на девушку редкой красоты, которая ровно в полночь зашла в его аптеку, как на видение. На улице шел проливной ливень, но девушка была в легкомысленной футболке, которая промокла до нитки. Большой светильник, стоящий на полу у входа в его аптеку, светил ей в спину, что делало мокрую футболку абсолютно прозрачной. Как и юбку. Настроение Аптекаря было с утра испорченным. Выхода из создавшейся ситуации он не видел, но сегодня привычное раздражение овладело им особенно сильно. Собственно, он понимал, в чем дело, и из-за этого его настроение портилось еще больше. На втором этаже его дома квартиру снимала семья офицера расквартированной в Скове дивизии ВДВ. Всегда подтянутый старший лейтенант Гришин, его жена и трехлетняя дочка. Аптекарь знал, что в этот день Гришин уезжает на два дня на учение, и, не признаваясь себе зачем, поднялся на второй этаж. Люся Гришина, только что проводившая дочку в садик, была дома одна.

— Здравствуйте, Владимир Степанович, — сказал молодая женщина, открыв дверь.